Это был человек

У кассы метро на Соколе стоял человек. Прижавшись к холодной каменной стене, он был неподвижен и одинок. Другие люди подходили и шагали прочь, стараясь не смотреть на часть безжизненной поверхности, на которой болтался грязный и тонкий плащ. Выделялись бинты: когда-то белые, эти теперь уже тряпки обозначали на руках пальцы, которых на самом деле уже давно не было. Те же тряпки прикрывали большую часть головы, поэтому человек слегка напоминал раненого солдата. По положению его тела можно подумать, что это всего лишь работа, как у многих в лабиринте подземного города. Но нет знакомой таблички на груди и протянутой руки ладонью вверх...
Самое говорящее в человеке не голос, а глаза. Веками они учились не моргать и не слезиться, когда врали. Многие из них достигли в этом нелегком деле небывалых высот. Но чем выше были высоты, тем черствее становился обладатель этих лживых зеркал души.
Человек у кассы не умел лгать. Его глаза и моргали, и слезились, и... страдали. Они искали кого-то или чего-то, бросались то на одного, то на другого в толпе. Эти глаза... Они искали не сочувствующий взгляд, не жалостливое выражение. Они просто хотели побыть хоть на секунду кому-то нужными!
Шел дождь. Закрывая зонт при входе в метро, люди облегченно вдыхали теплый воздух перехода. Спускаясь вниз, кто-то думал о том, как приедет домой, поужинает, увидит кого-то, кто ждет дома, ждал целый день и будет ждать в будущем. Другой, возможно, предвкушал мягкую подушку под головой и целую ночь спокойного сна. Третий, быть может, надеялся успеть по очень важному делу, а завтра начать новый день и новую жизнь... И даже если дома и на работе полно проблем, все равно кто-нибудь где-нибудь этих людей еще будет ждать когда-то. Поэтому они проходят, уверенно смотря вперед, мимо холодной стены, которую напрасно пыталось согреть слабое живое тело. Это был человек.